Медиа

Новости

Хайлигендамм. Фрагмент выступления В.В. Путина на пресс-конференции по завершении встречи глав государств и правительств Группы восьми

ВОПРОС (Ассошиэйтед пресс): Владимир Владимирович, Вы вкратце уже рассказали о Вашей инициативе о создании совместного российско-американского радара в Габале. Не могли бы Вы пояснить, где должны быть расположены ракеты-перехватчики по Вашему плану? И не приведет ли Ваш план к ухудшению отношений России с Ираном?

В.ПУТИН: Моя инициатива и мои предложения нашим американским партнерам гораздо более широкие, чем создание радиолокационной станции в Габале. Мне казалось, что я вчера достаточно подробно говорил об этом, но, если есть необходимость вернуться к этому, я скажу. Нам не нужно создавать никакой радиолокационной станции в Габале. Она давно создана, еще в советское время. В этом и весь фокус. И не думаю, что это приведет к ухудшению наших отношений с Ираном. Потому что станция уже работает и работает давно.

В чем заключались наши предложения и на чем они основаны, вообще из чего мы исходим? Мы исходим из того, что выход наших американских партнеров из Договора о противоракетной обороне, который состоялся несколько лет назад, является делом весьма неблагодарным и, как мы и говорили раньше, ведет к дестабилизации в сфере международной безопасности. Мы с самого начала говорили о том, что мы не будем создавать такую дорогостоящую систему, но с целью сохранения баланса в мире, стратегического баланса, мы вынуждены будем работать над системами преодоления систем противоракетной обороны. И мы тогда от наших американских коллег услышали: ничего страшного, мы друзья, мы больше не враги, делайте что хотите. Мы именно этим и занимаемся все эти годы. Мы и создаем системы преодоления – они у нас и так были, мы их еще и усовершенствуем. Но когда мы услышали о том, что эти системы ПРО будут размещаться в непосредственной близости от наших границ и будут якобы нацелены на иранские ракеты, которых не существует, это, конечно, вызвало у нас тревогу. Обращаю ваше внимание, уважаемые дамы и господа, на то, что не мы, а наши американские друзья собираются создавать противоракетную оборону против ракет, которых нет. Их нет в природе. Сегодня Иран располагает ракетами дальностью 1400 километров. Для того чтобы достичь южных границ Европы, нужна дальность 4,5–5 тысяч километров. Даже не планируются пока Ираном такие ракеты к производству. Это во-первых. А во-вторых, я бы не стал так априори подозревать наших соседей, а Иран для нас соседнее государство, в таких планах. Как сказал один из руководителей Ирана, у них не было и нет никаких планов нападения на Европу…

Нас, конечно, это смущает. Это, естественно, ставит под угрозу наш ядерный арсенал. А вы знаете, в чем опасность реализации планов подобного рода? Если одна из сторон находится под иллюзией того, что она гарантирована от нанесения ответных ударов – агрессивность в действиях возрастает. И это может привести к серьезным конфликтам. И то, что я сейчас говорю, не имеет никакого личного качества и плана.

Мир после Второй мировой войны держался на балансе стратегических сил. Если это баланс нарушается, возникает угроза международному миру. Как только мы узнали о том, что в непосредственной близости от наших границ будут созданы две системы – радар в Чехии и система антиракет в Польше, – естественно, наши военные эксперты просчитали последствия для нас. Мы убеждены в том, что это наносит ущерб безопасности России и ее гражданам. И мы, конечно, вынуждены думать об ответных шагах.

Подчеркиваю, что это не наша инициатива – это ответные шаги. Какие они могут быть? Конечно, нейтрализовать те угрозы, которые возникают для России. Именно поэтому я сказал: да, мы вынуждены будем, видимо, нацелить на эти объекты наши ракеты, в свою очередь. Чего же здесь неожиданного? Не надо провоцировать Россию на такие действия.

Но вчера разговор у нас состоялся весьма позитивный с Президентом Соединенных Штатов. Что мы предложили? Мы предложили использовать имеющуюся и арендуемую сейчас Россией радиолокационную станцию на территории Азербайджанской Республики, которая называется «Габала». Она полностью покрывает весь район, который вызывает подозрения у наших американских друзей и коллег. Полностью покрывает. При необходимости мы готовы ее модернизировать – если необходимость такая есть. Пока мы не видим такой необходимости, но готовы и это сделать. И в режиме реального времени передавать всю нужную информацию. В этом случае отпадает необходимость у наших американских друзей выводить ударные группы в космос, что само по себе представляет большую угрозу для международной безопасности. Почему? Потому что в этом случае не нужно строить новую радиолокационную станцию в Чехии и не нужно размещать антиракеты на территории Польши, а можно поставить их на юге. Я говорю сейчас гипотетически, нужно вести переговоры с определенными странами, но это могут быть союзники Соединенных Штатов по НАТО, скажем, Турция или тот же Ирак. За что воевали, спрашивается? Хоть какая-то польза из этого будет.

Можно разместить противоракеты и на мобильных платформах, на военных судах. Какие это дает преимущества? Во-первых, это не дестабилизирует ситуацию в Европе, во-вторых, покрывает весь район, опасный с точки зрения наших американских партнеров. В-третьих, это дает возможность не часть европейской территории, а всю Европу покрыть этим щитом. Следующий резон заключается в том, что в случае каких бы то ни было ракетных атак на территорию Европы они будут сбиты на первом разгонном участке. Это значит, что остатки ракет не будут падать на европейские города. Все они упадут в море. А это тоже нешуточное дело, это, знаете, такие железные болванки – 10, 20, 30 сантиметров величиной, которые будут прошивать крышу, если они будут падать сверху с огромной скоростью, пяти–семиэтажного дома и проходить вплоть до подвала. Это не шутки.

В случае реализации нашего предложения эти остатки будут падать в море. Что мы еще предлагаем? Мы предлагаем, чтобы это не было какое-то одностороннее или даже двустороннее действие. Мы предлагаем собрать пул заинтересованных, в том числе европейских, государств. Оценить, реально оценить ракетные угрозы на период до 2020 года. Договориться о том, какие должны быть предприняты совместные действия по предотвращению этих угроз. Договориться о равноценном, демократическом и приемлемом для всех участников этого процесса доступе к управлению этой системой. И, наконец, очень важный аспект заключается в том, что мы надеемся – и я вчера об этом на встрече с прессой уже сказал, разумеется, сказал об этом Президенту Соединенных Штатов Джорджу Бушу – мы надеемся, что не будет совершено никаких односторонних действий до завершения этих консультаций и переговоров. И мы в любом случае не опоздаем, потому что сегодня, повторяю, этих ракет у Ирана нет. Во-вторых, если даже предположить, что Иран начнет их разрабатывать, то мы об этом своевременно узнаем, а если мы даже об этом не узнаем, то мы это увидим сразу же, как будут произведены первые испытания. И мы увидим, и американские спутники это увидят. От первого испытания до постановки ракет на боевое дежурство в армию проходит 4–5 лет. За это время можно развернуть любую систему противоракетной обороны где угодно. Так зачем же сегодня дестабилизировать ситуацию в Европе? Мне кажется, наши предложения являются вполне логичными, обоснованными и партнерскими.

Материал взят с сайта www.kremlin.ru